Желтые от никотина пальцы приподняли подбородок, поворачивая ее голову то так, то этак, чтобы осмотреть лицо в разных ракурсах.

— Я бы сказал, что у нее слишком… слишком экзотическая внешность, миссис Рэмси. Она, безусловно, красива, но… не похожа на типичную американку. Да, дело именно в этом. У нее не американский тип внешности.

— По-моему, в модельном бизнесе типичных американок и так много, — с явным негодованием сказала миссис Рэмси. — Да, моя девочка не похожа на других. В этом и есть ее козырь.

Ни представитель модельного агентства, ни зевающий от скуки фотограф, ни даже мать Рэны — никто не заметил, что у Рэны грустный вид. Объяснялось это просто: ей очень хотелось есть. Мысли о чизбургере так и лезли в голову, не давая покоя пустому желудку. Она пыталась отогнать от себя гастрономические картинки, зная, что, кроме салатных листьев, заправленных низкокалорийным соусом, ей вряд ли перепадет что-то еще.

— Простите, — сказал агент, сгребая в кучу глянцевые фотографии Рэны и вручая их Сюзан Рэмси. — Она безусловно хороша собой, но нам не подходит. Вы не пробовали обратиться к Эйлин Форд? Ей удалось раскрутить Эли Макгроу, хотя та тоже темноволосая и темноглазая.

Засунув фотографии обратно в сумку, Сюзан схватила дочь за руку и устремилась к выходу. В лифте она достала листок бумаги с длинным списком и вычеркнула из него указавшего им на дверь агента.

— Не расстраивайся, Рэна. Есть в Нью-Йорке люди и поумнее, чем этот придурок. Пожалуйста, не сутулься. И в следующий раз постарайся почаще улыбаться.

— Я не могу улыбаться, когда устала и хочу есть. Если помнишь, я съела утром только тост и половинку грейпфрута, а мы весь день мотаемся по городу. У меня болят ноги. Мы можем остановиться где-нибудь, присесть и нормально пообедать?